"Два Микки"
Ларри Галлахер
«Details», июнь 1992 года

Является ли Рурк наследником Брандо и Дина? Или же он просто сумасшедший?
Великий актёр, ненавидящий свою профессию, переезжает домой, в Майами. Неужели Лос-Анджелес так надоел этому человеку?

   Микки Рурк – самый лучший парень в мире. Я знаю. Он сам сказал мне об этом. Он говорит: «Я лучший парень в мире». И это, конечно же, правда. Прислонившись к автомобилю, припаркованному на Испанском шоссе, в центре Сауф Майами Бич, мы стоим напротив «Местечка» – бара, который Микки подумывает приобрести. Сейчас свежая, душистая полночь. Микки расслаблен и улыбается, поигрывая маленьким эргометрическим мячиком, при помощи которого он укрепляет свою правую руку, отбивая его о фасад здания, словно большой ребёнок. Поскольку он тренируется для будущего выхода на ринг, то вместо пива пьёт какой-то тропический сок. Я пью клубную соду и потому могу держать себя в руках; ничего такого не происходит, просто парочка ординарных парней эпохи 90-х – миллионер, международный секс-символ, обольстительный киноактёр и бледный, худой журналист – которые развлекаются в понедельник ночью.
   Недавно Микки решил вернуться в Майами Бич. «К чёрту Лос-Анджелес!» – как он поясняет. Он уже достиг того предела, после которого получаемые выгоды больше не оправдывают напрасной траты времени в городе, которому он ни для чего другого не нужен. И хотя не ясно, сколько же ему лет – по общему мнению, тридцать девять – то ясно, что он не становится моложе. Вместе с ним приехала на юг и его «семья»: два его атташе, Пинки и Филли, и Джо, его младший брат. Говорят, будто Микки путешествует со свитой, но это не так. Просто у него есть друзья, которые стремятся быть рядом и следуют за ним в его путешествиях. Пинки – бритоголовый парень в очках Гручо и с проколотыми сосками; на его обнажённой груди вытатуирована надпись ПИНК ВЕЧЕН. В карманах широких брюк он носит сотовые телефоны. На голове Филли надета бейсболка с надписью МИККИ И ДЖОЭЙ – название винного магазинчика, который принадлежал его боссу. Он спускается по улице, не забывая об автомобиле, белом двухместном Coupe de Ville, выпущенном в конце 60-х.
   Рурк избегал Майами почти пятнадцать лет – избегал города, в котором вырос и которого никогда не покидали его мать и сестра. Он многого добился, выйдя из Либерти Сити, хулиганского, расширяющегося городского квартала, населённого в основном неграми. Многих из тех, с кем он рос, теперь уже нет – они умерли, загремели в тюрьму или пропали без вести. В прошлом году он храбро встретил призраков минувшего и вернулся в профессиональный бокс; с тех пор он проводит здесь всё больше и больше времени.
   Пока мы болтаем, из бара выходит сводный брат Микки, Скотти. Он потягивает пиво через соломинку из бутылки с длинным горлышком и держит в руках пенопластовую коробку для бутербродов. Скотти – представитель того мира, из которого Микки с таким трудом удалось вырваться. На нём голубая безрукавка, открывающая кожу, загорелую до цвета терракоты, а его лицо выглядит замкнутым и потерянным. Сменив одежду и шляпу, Скотти мог бы войти незамеченным в фотостудию Уолкена Эванса. Когда-то, говорит Микки, Скотти отсидел срок за вооружённое ограбление, но до того, как его поймали, он как-то умудрился разбить голову о ветровое стекло автомобиля, и с тех пор не совсем нормален. Теперь он сводит концы с концами, попрошайничая и перехватывая что-нибудь в «Местечке». Кажется, что недавно, тем не менее он накренился слишком тяжело, и Микки вынужден призвать его к порядку, что и делает без лишней жалости. «Послушай меня, Скотти. Тебе не следует напрашиваться на неприятности каждую ночь, О.К.? Нет, я серьёзно, послушай меня. Тебе не следует всё время приходить сюда за едой и надоедать швейцару просьбой о деньгах. В прошлую ночь швейцар дал тебе сорок баксов, так?». Но, по-видимому, ни одно из этих слов не достигло ушей Скотти, который что-то бессвязно бормочет, до того как попрощаться со своим знаменитым сводным братом.

Источник:

Перевод: Горлова Ольга.